17 августа родился Муслим Магометович Магомаев (1942-2008)

17 августа родился Муслим Магометович Магомаев (1942-2008) - легендарный советский, азербайджанский и российский эстрадный и оперный певец, актёр, композитор. Народный артист СССР.

- Я рос не в бедной семье, но меня воспитывали так, что я понимал разницу между «хочу» и «необходимо».
Мне хотелось иметь магнитофон, но он появился у меня только в шестнадцать лет, когда я стал более или менее прилично петь.

Магнитофон для певца не забава, а рабочий аппарат, чтобы слышать себя со стороны. Хотя магнитофона у меня ещё не было, но свой голос я мог записывать у моего друга, скрипача Юры Стембольского.
У него был какой-то странный магнитофон, обе катушки которого были расположены одна над другой и вертелись в разные стороны. Мы сделали тогда много записей.
Помню, как я пел «Сомнение» Глинки, а Юра аккомпанировал мне на скрипке.
Я бы много отдал, чтобы послушать те наши записи, послушать, как я пел в 14–15 лет, но увы…
Давно нет таких магнитофонов, да и за прошедшие десятилетия те плёнки давно иссохлись, рассыпаются…
Чуть ниже я расскажу немного подробнее о Юре…

Мне никогда не давали лишних денег, о карманных деньгах я читал только в книжках. Если у меня оставалось что-то от школьного завтрака, я спрашивал разрешения истратить эти копейки на мороженое.
Одевали меня так, чтобы было не модно, а чисто, прилично и скромно. Если был костюм, то только один — выходной.
Про школьную форму нечего говорить, она была у всех. Были у всех и красные галстуки, и единственное различие, да и то не слишком приметное, заключалось в том, что у кого-то красный галстук был шелковый, а у кого-то штапельный. Но у всех мятый и в чернилах.

Вспоминаю наш двор. Там действовали свои неписаные законы: кто-то верховодил, а кто-то подчинялся, кто-то задавался, а кто-то мучился застенчивостью. Но в играх мы были одна ватага. Детство — самая нелукавая пора жизни: все там в открытую и честно. Мы и ссорились честно.
Больше всех я ссорился, а значит, и мирился чаще с Поладом Бюль-Бюль Оглы. Верховодили мы вместе, делили дворовую власть. Как представители «верховной власти» двора, вроде Тома Сойера и Гека Финна, то и дело соперничали: кто ловчее «тарзанит», перепрыгивая с дерева на дерево, кто подушераздирающее крикнет Тарзаном. Последнее Полад делал лучше всех.

В детстве я увлекался астрономией. И вот мы с Поладом решили посмотреть, что это за пятна на Луне. Смастерили трубку, вставили в нее несколько увеличительных стёкол и начали рассматривать лунный диск. Через наш самодельный телескоп мы увидели, как нам показалось, какие-то круглые пятна и решили, что это и есть лунные кратеры. На самом деле это были никакие не кратеры, а просто увеличенные капельки влаги, почему-то попавшей между стёклами…

Во времена нашего детства деньги не возводились в культ. Это сейчас у нас и по телевидению, и по радио, и в прессе постоянные разговоры о деньгах. И ты с ужасом понимаешь, что это становится нормой жизни.
В нашем тогдашнем, пусть и далёком от совершенства обществе, говорить с утра до вечера о презренном металле считалось дурным тоном.

Точно так же мы считали неприличным прилюдно ткнуть, скажем, в плохо одетого мальчишку и брезгливо фыркнуть: «Фу, оборванец». И дело было не в том, что все мы были тогда беднее, а значит, как бы равны, и тот, кто бедным не был, старался скрыть этот свой «недостаток». Нет, просто все мы были тогда приучены к другому. В том, что говорилось и делалось нами, было больше души.

В детстве я много времени проводил на правительственной даче, которая была положена дяде Джамалу, когда он работал заместителем председателя Совета Министров Азербайджана.
Сейчас в этом районе со странным для азербайджанского языка названием Загульба находится президентская дача.

Хотя все мы, мальчишки и девчонки, дети высших руководителей республики, понимали, кто наши родители, но в своём поведении мы ничем не отличались от детей из обычных семей.
У нас не было никаких претензий на исключительность, не было разговоров о том, что чей-то отец самый главный, самый важный.
Нет, мы играли, бегали, купались в море, озорничали, как все дети во все времена.

Помню, почему-то мы любили лазать по абрикосовым и персиковым деревьям, хотя фрукты каждый день стояли на столе в доме.
Нет, есть то, что давали дома, нам было неинтересно. На правительственной даче было своё подсобное хозяйство, её обитателей снабжали свежим молоком, свежими овощами.
Был и сад, где росло много фруктовых деревьев, винограда. И вот мы, дети, почему-то считали чуть ли не своим долгом забираться в огороды, в сад.

Однажды мы даже забрались на продовольственный склад, выставив в окне стекло. Забрались с единственной целью утащить из холодильника сосиски, которыми собирались кормить кошек и собак. Те же сосиски можно было взять и дома, но как объяснить родным, почему ты тащишь что-то со стола. Ведь не голодный же! Да и просто принести еду для собак из дома было неинтересно. А тут такое приключение! Такой риск!

Материалы паблика "Родина"