Версия сайта для слабовидящих
Телефон
3-00-95
Заказать экскурсию

Семья Шолоховых. 100 лет — 6 поколений

Комиссар, прокурор, общественник

Мой дед Александр Андреевич Шолохов родился в 1902 году в посёлке Михайловском Красноуфимского района Свердловской области.

В 1914-м окончил начальную школу и начал работать на Лысьвенском металлургическом заводе. В 1930-е стал прокурором города.

В ноябре 1941-го его направили в Красную Армию, был комиссаром батальона 290-го стрелкового полка 186-й стрелковой дивизии, заместителем командира полка той же дивизии.

В ноябре 1943 года его тяжело ранили и в 1944-м комиссовали из рядов Советской Армии в звании майора. Он вернулся в Лысьву, с 1947 года работал прокурором города. После выхода на пенсию вёл общественную работу в обществе по охране природы. Активно участвовал в разработке генерального плана реконструкции и озеленении города, в мероприятиях по охране окружающей среды, борьбе с варварским отношением к лесным ресурсам, большое внимание уделял экологическому просвещению населения, был делегатом VI съезда Всероссийского общества охраны природы. Совместно с журналистом Н.В. Максаровым подготовил книгу «В дружбе с природой».

Награждён медалью «За отвагу», «За победу над Германией», двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны второй степени.

Умер в 1995 году.

Боевое крещение — на истребителе

Отец, Валентин Александрович Шолохов, родился в Лысьве 20 апреля 1923 года. Учился в школе № 2. Занимался в планерном кружке, после «девятилетки» занимался в пермском аэроклубе. Перед самой войной, в июне 1941-го, поступил в Батайскую авиашколу.

Шла война. Школа меняла дислокацию: сначала — на Кавказ, в Цнюринхали, затем — в Среднюю Азию. Не хватало техники, учились летать и на Р-5, на ИЛ-2 и на других самолётах, так что военный лётчик младший лейтенант Шолохов попал на фронт, под Кенигсберг, в конце 1944 года. Там получил боевое крещение на истребителе ЛА-5ФН.

Из воспоминаний отца: «Как-то вылетели с ведущим на патрулирование. Обстановка спокойная, но вот ведущий обнаружил между облаков фашистского разведчика — самолет «фокке-вульф Fw–189». Их тогда называли «рамами». Он принимает решение — атакуем по одному.

И ведущий пошёл в атаку, после него атакует ведомый. После второго или третьего захода на моих глазах один двигатель немецкого самолета задымился и взорвался, противник стал падать. За ним — густой чёрный шлейф дыма.

В эйфории от первой воздушной победы, да ещё над «рамой», которую было очень сложно сбить, я встал в вираж над поверженным врагом и закричал в эфир — «С-Б-И-И-И-Л!»

А летчик — мой ведущий — был опытным бойцом. Он знал, что молодой парень в своей радости ничего не видит, и для противника он — легкая добыча. Он быстро набрал высоту, высматривая врага. И вовремя — из-за облаков на меня уже нацелился еще один фашист. Из этого боя я вернулся с главным уроком. Нет на фронте места эмоциям. Одержал победу или потерпел неудачу, или, просто ошибся — забудь, думай о деле. Иначе твои ошибки придётся разбирать твоим друзьям».

До конца войны отец сбил три самолёта противника лично и четыре в группе. Награждён медалями «За взятие Кенигсберга», «За боевые заслуги», «За победу над Германией», орденом Красной Звезды. В дальнейшем получил ещё два ордена Красной Звезды, юбилейные медали, орден Отечественной войны второй степени.

Вражеские «конфетки»

... Как-то полк, в котором служил отец, занял на территории Германии, аэродром, который только что оставили немцы, улетели спешно, бросив наземную технику и личные вещи, даже кофе в столовой был ещё тёплым. Расквартировали наших летчиков по домам, где жили до них немецкие пилоты.

Отец обнаружил под койкой ящик с конфетами — что-то похожее на драже из шоколада. А что они — почти мальчишки по возрасту, чуть старше двадцати лет. Сладкого хочется. Попробовал одну конфету — вкусно, не отравился, ну и давай их есть. Сам ест и друзей угощает.

Только как-то заметил, что уже две ночи не спит. Обратился к врачу. Тот спрашивает — а как самочувствие, усталость, сонливость? Отец отвечает, что всё нормально, бодр и спать совсем не хочется. Сам в это время достаёт кулёчек с драже, кладёт пару в рот и угощает военврача.

Врач отобрал у отца все эти «конфеты», отругал и пообещал, что тот ещё 2-3 ночи спать не будет. Оказалось что это специальный шоколад с повышенным содержанием кофеина. Его немецким пилотам давали по 1-2 штучке перед ночными вылетами как средство от сна. В общем, здорово тогда младшему лейтенанту Шолохову попало...

Подарок союзников

После войны полк, в котором служил отец, базировался в Польше. В 1946 году Валентин Александрович побывал в санатории, где встретил мою маму — Татьяну Фёдоровну Шолохову (Смирнову). Мама родилась 26 декабря 1923 года в селе Красные Баки Нижегородской области. С 1942-го, после окончания медицинского училища, была хирургической сестрой в прифронтовом госпитале. Ннаграждена медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-45 гг.», орденом Отечественной войны второй степени и юбилейными медалями.

После войны госпиталь расформировали, и мама работала в военном санатории, где и встретила свою судьбу — моего отца.

Кстати, в этом же санатории, в тоже время, отдыхал ещё один Шолохов, военный лётчик, Герой Советского Союза. Они знали, что здесь остановился пилот — однофамилец, даже назначили дату и место встречи, но она не состоялась по трагической причине — тот, другой Шолохов, трагически погиб. Был на охоте, подстрелил зайца, пытался добить прикладом. Второй ствол ружья оставался заряжен. Заряд из него пришёлся хозяину в голову...

Отец привез молодую жену в свою часть, в Польшу. Там для неё началась новая жизнь — жены военного лётчика. Говорят, это тоже профессия.

По их рассказам, там все были увлечены охотой. В субботу, после службы с обоих этажей двухэтажного дома, где жили семьи офицеров, раздавался характерный шум. Это лили, а затем катали дробь. Ранним воскресным утром почти все офицеры отправлялись на охоту вместе с жёнами. Ну, а если кто и оставался дома, то очень об этом жалел — поспать подольше в воскресенье было невозможно...

Отойдя от дома метров на 20, батя спрашивал:

— Какого зайца стрелять?

— В-о-о-н того!

Желание любимой женщины — закон...

Ружьё отцу где-то раздобыл его авиационный техник. Оно было тяжёлым, с длинным восьмигранным стволом. К нему было всего три гильзы. Отца считали самым удачливым охотником в то время: на каждый выстрел — добыча. Правда, и выстрелов — всего три.

Позже отец купил ИЖ-12. Боезапаса — полный патронташ. Но добычи особенно не прибавилось. Как говорил Валентин Александрович, точность попаданий уменьшилась пропорционально увеличению патронов. Были и коллективные охоты с загонщиками, засадами на кабана, лося.

Как-то объявили конкурс по стрельбе среди жён. По дороге на стрельбище батя решил, что маме нужно поупражняться перед соревнованиями. И она вернулась с них победительницей (больше в них участвовать никто не решился), с синяком во всё плечо, но очень довольной. Стреляла она тогда первый и последний раз в жизни.

В чём ещё мама была победительницей, так это в приготовлении дичи. Зайцы, утки, рябчики у неё получались не вываренные и безвкусные, как у других офицерских жён, а сочные, поджаристые и без характерного привкуса дичи. Здесь ей действительно не было равных.

В Польше родился мой старший брат, которого я никогда не видел. В приграничных Пружанах — сестра Елена. Там же отец чуть не загремел по 58-й статье. Неосторожно в клубе офицеров удивился: мол, почему бюст Сталина больше бюста Ленина? Более-менее обошлось...

А ещё в полку однажды резко выросла аварийность. Долго не могли понять, в чём причина, но нашли. В подарке союзников, которые поставляли сигареты CAMEL. Они оказались непростыми: на некоторых едва можно было увидеть маленькие крестики — один, два или три. Крестик соответствовал дозе наркотика. Немало наших пилотов по незнанию поплатились своими жизнями...

В 1958 году семья Шолоховых вернулась в Лысьву.

Отец умер 16 мая 1987 года, мама — 3 ноября 2000 года.

Одна курка

Начну как в сказке. Ну, почти. У бабушки Оли с дедушкой Сашей было трое сыновей — старший Валентин, средний Геннадий и младший Евгений. По рассказу бабушки дело было примерно в середине тридцатых годов прошлого столетия.

Слышит как-то бабушка, где-то голосит ребёнок. Показалось, что голос — как у её младшенького, Жени, ему тогда лет пять было. И точно, через несколько минут прибегает Женя, ничего сказать не может, плачет навзрыд.

— О-о-д-ну ку-ку-курк-уууу! — только и можно разобрать.

Бабушка успокоила, напоила сыночка, стала расспрашивать про его беду. Оказалось, Женя прибежал пожаловаться на больших соседских ребят, которые старшему брату Валику дали… целую папиросу, а ему только «одну курку да-а-а-а-ли».

Попало всем – и Жене за одну курку, и Валику за целую папиросу, и Геннадию за компанию.

Рассказы бабушки Ольги, записанные внуком Андреем Шолоховым

Брадобрей

Как-то к бабушке на колени за порцией ласки запрыгнул кот. Она начала его гладить и обнаружила, а вернее, не обнаружила у кота усов. Бровей тоже не было, и вообще вся шерсть на морде домашнего любимца была грубо обстрижена. Кто же так постарался?

Тут пришёл на обед дед, и бабушка немного поговорила с ним. Пообедали, дед провёл рукой по щеке и заметил, что нужно зайти к парикмахеру — побриться. А зачем в парикмахерскую? — сказала бабушка — у нас кто-то так хорошо кота побрил!

— Я, мама! — радостно вскрикнул средний сын Гена.

Забить поросёнка

Дело было в начале 1944 года. Дед лежал в госпитале после тяжёлого ранения. Старший из сыновей, Валентин (мой отец) и средний Геннадий — в военных училищах. Дома остались бабушка Оля и младший сын Женя. Дяде Жене было тогда лет 13-14.

Мой дед, Александр Андреевич, написал, что после госпиталя приедет домой, так как после ранения и контузии его, комиссовали, Бабушка готовилась к его встрече: по этому поводу решила забить поросёнка.

— Не надо никого приглашать мама, я уже взрослый, сам справлюсь, — заявил дядя Женя.

В конце концов, бабушка согласилась. Судя по дальнейшим действиям, дядя Женя выражение «забить поросёнка» принял в буквальном смысле. Набравшись духу, он выбрал кувалду, какую смог поднять и отправился в свинарник.

Встав напротив поросёнка, дядя размахнулся и со всех своих сил ударил по нему. Раздался дикий визг и поросёнок (а был он не из мелких), свалив дядю Женю и бабушку, вырвался на свободу. Следующие минут 10 можно было наблюдать такую картину: по огородам, сбивая заборы, впереди собственного визга несётся поросёнок, за ним — «колесо» из дяди Жени и кувалды, и следом бежит бабушка.

Неизвестно, сколько бы они огородов так потоптали, но кто-то из соседей вынес ружьё и пристрелил избитого, но не до конца забитого бедного поросёнка…

Рассказ записан Андреем Шолоховым со слов отца Валентина Александровича

Провокация

Братья Шолоховы играли во дворе дома (он стоял на улице Пеньковской под номером 12, сейчас на этом месте — автозаправка). Их маму куда-то позвали по делам, отец скоро должен был вернуться с работы. А работал Александр Андреевич Шолохов прокурором.

В калитку постучали, и во двор вошли два мужика.

— Родители дома?

— Нет, скоро придут.

— Ну, мы тоже зайдём попозже.

Мужики ушли, но оставили во дворе два прикрытых бумагой ведра. Два полных ведра мёду! По тем временам — неслыханное богатство. Мальчишки, разведав это дело, запустили в лакомство пальцы, облизали, но тут вернулся с работы отец.

— Папа, тут тебе два мужика мёд принесли.

Дед быстро разобрался, что к чему, приказал ничего не трогать, вышел и через несколько минут вернулся с соседями и нарядом милиции. Составили акт об изъятии «подарка». И тут пришёл другой наряд милиции, чтобы арестовать деда за получение взятки.

Провокация в тот раз не удалась, но были и другие.

И всё же нашей семье очень и очень повезло в те нелёгкие годы: только два месяца братьев Шолоховых называли: «Дети врага народа». И с войны вернулись, кому воевать довелось.

Адрес: ул. Мира, 4, г. Лысьва, Пермский край
Телефон: +7 (34249) 3-00-65
Эл. почта: lysva-musei@yandex.ru
Яндекс.Метрика © Лысьвенский музей, 2013—2020
Разработка dm